Незнайка. Новая эра.

1я часть.

Утренний сигнал прорезал тишину сектора «А-4» ровно в шесть. Белые световые панели на потолке разгорались постепенно, имитируя стерильный, безупречный рассвет без единого облака.

Капсула 12 была рассчитана на шестерых. Шесть стандартных кушеток, шесть одинаковых шкафчиков для рабочей формы.

Незнайка сел на постели и сладко потянулся, широко улыбаясь новому дню. Высокий, подтянутый, с непослушными со светлыми волосами, торчащими во все стороны. Он натянул свежую рубашку, синий комбинезон и привычным движением поправил козырек своей синей кепки.

— Доброе утро, Гусля! Доброе утро, Тюбик! — громко сказал Незнайка

— Соблюдай тишину до выхода на марш, Незнайка, — отчеканил Тюбик, аккуратно застегивая одинаковые зелёные пуговицы на своей куртке. — Порядок — основа эффективности.

— Да ладно тебе! Погода-то какая! — Незнайка рассмеялся, хотя за дверью никакой погоды видно не было.

Они вышли на центральную аллею. Цветочный Город сиял аккуратными, одинаковыми домиками-капсулами с закругленными крышами. Вокруг ровными рядами зеленели газоны, а вдоль чистейших дорожек стояли жители. Мужской сектор — в синих и желтых тонах, женский, за высокой прозрачной перегородкой, — в нежно-розовых и бежевых. Все подтянутые, свежие, с одинаково спокойными, умиротворенными лицами.

Отдельное здание столовой встретило их гулом сотни голосов и приятным запахом свежей выпечки. В тарелках лежал пышный омлет, румяные булочки и прозрачный, чистый сок.  Так же вода в стаканах — чистая, прохладная.

— Смотри, как быстро сегодня агро-секция закончила отгрузку, — Незнайка с аппетитом проглотил кусок омлета, кивнув на соседний стол. — Мы вчера три тонны ящиков на ленту закинули. Инженерный отдел говорит, всё ушло в северный терминал. Интересно, а куда дальше эти контейнеры уезжают?

Тюбик даже вилку опустил и посмотрел на него с легким недоумением:

— В центр распределения, Незнайка. На благо коммуны. Зачем задавать вопросы, у которых уже есть правильный ответ?

— Да я так, просто… Механика интересная! — Незнайка беспечно махнул рукой, допивая сок.

Вечером, когда солнце зашло за идеальные белые стены периметра, весь город собрался на площади. На высоком балконе Главного Корпуса стоял Знайка. В своем строгом темно-синем костюме, в очках с круглыми стеклами, он выглядел как воплощение самого разума.

— Граждане! — голос Знайки, усиленный динамиками, разносился над замершей толпой. — Ещё один день нашей жизни положен в копилку общего блага. Наш труд честен, наш мир совершенен. Внешний мир полон хаоса, войн и страданий, но мы — единый механизм, где каждый на своем месте. Нет «моего» и «твоего», есть только «наше». В единстве — наша сила и наш покой!

Толпа взорвалась стройными, ритмичными аплодисментами. Незнайка хлопал громче всех, искренне улыбаясь и чувствуя гордость. Знайка был умным. Знайка знал всё.

После собрания Доктор Пилюлькин вместе с ассистентами закатил в зал длинные металлические столики, на которых ровными рядами стояли десятки прозрачных стаканчиков с «Каст-9».

— Пей, Незнайка, — спокойно сказал Пилюлькин, протягивая порцию. — Каст-9 восстановит силы. Завтра большой день на стройке.

— Спасибо, доктор! За здоровье коммуны! — Незнайка одним глотком осушил стакан, вытер губы и, попрощавшись, побежал к своей капсуле.

Спустя полчаса, лежа на кушетке, он чувствовал, как приятная, тяжелая нега разливается по телу. Мысли затихали, превращаясь в ровную, серую гладь. Никаких снов. Никаких тревог. Только абсолютный, идеальный покой.

На следующее утро Незнайка проснулся с той же лёгкой, абсолютной пустотой в голове. Снова зажглись панели на потолке, снова Гусля и Тюбик молча и синхронно застегнули пуговицы рабочих курток. В этом не было фальши — только глубокий, непоколебимый покой.

Второй день недели по графику стоял под знаком Технического Сектора. Незнайка вместе с дюжиной таких же парней в синих комбинезонах работал на погрузочной платформе. Они таскали тяжелые пластиковые короба с закрытыми внутри плодами из агро-комплекса, устанавливая их на длинную ленту транспортера. Лента уходила в темный цех.

— Эй, Винтик! — Незнайка на секунду вытер пот со лба и улыбнулся напарнику, который вешал очередную пломбу на ящик. — Тяжелый какой… Что там внутри?

Винтик даже не поднял головы. Его движение было выверено до миллиметра.

— Внутри то, что требуется для выполнения нормы, Незнайка. Бери следующий.

— Да я просто спросил! Инженерная же штука, интересно!

— Интерес без функции замедляет процесс, — ровно ответил Винтик и привычным, правильным жестом подтолкнул короб дальше по ленте.

Незнайка пожал плечами, поправил яркую синюю кепку и снова взялся за работу. Ему казалось, что работа — это здорово. Руки заняты, мышцы гудят, а впереди — обед и вечерний праздник.

После смены и сытного обеда в столовой весь сектор пригласили в Зеленый Амфитеатр. День завершался Культурным Часом.

На сцене стоял Цветик в белоснежном костюме с идеально уложенным шарфом. За его спиной Гусля сидел перед огромным электронным органом. Свет погас, и из динамиков полилась музыка. Это была ритмичная мелодия с низкими, гудящими басами, которые отдавались прямо в грудной клетке. Звуки не вызывали ни грусти, ни радости — они словно выравнивали дыхание всей толпы, заставляя сердца биться в одном строго заданном темпе.

Цветик поднял руку, и декламировал громко, с вдохновенным возвышенным выражением:

                                            — Солнце встает над чистой страной,

                                            Каждый из нас — винтик стальной!

                                            Нет здесь печали, нет здесь врагов,

                                            Сброшены цепи старых веков!

                                            Труд наш — наш свет, коммуна — наш дом,

                                            Вместе мы строим и вместе живем!

Слушатели в амфитеатре сидели ровными рядами, не шевелясь. На каждом лице — от юных девушек в нежно-розовых костюмах из женского сектора до седых мастеров — застыла одна и та же мягкая, светлая улыбка. Незнайка сидел во втором ряду, сияя от счастья. Слова казались ему правильными, красивыми, идеальными. Они будто раскладывали все мысли в голове по аккуратным полочкам.

Когда музыка затихла, на середину сцены вышел Знайка. В лучах белых прожекторов его очки блеснули строгим, но теплым светом.

— Граждане, — произнес Знайка, и его голос разнесся над замершей публикой. — Взгляните вокруг. За пределами наших стен царят эпидемии, хаос и жестокая война каждого против всех. Там люди голодают, там они уничтожают друг друга за кусок хлеба. А здесь, в Цветочном Городе, у вас есть всё. У вас есть сытость, безопасность, здоровье и великая цель. Мы вычистили из нашей жизни всё, что приносит боль. У нас нет сирот, нет нищих, нет больных. Разве это не высшее счастье?

— Счастье! — единодушно и стройно откликнулся амфитеатр. Незнайка крикнул громче всех, чувствуя, как волна благодарности к Знайке подступает к горл

После концерта наступил финальный ритуал. На площади выстроились ровные шеренги. Доктор Пилюлькин, как всегда, вместе с ассистентами свои тележки со стаканчиками и неизменный напиток «Каст-9».

— По команде, граждане, — выкрикнул Пилюлькин, сверяясь с хронометром на запястье. — Синхронность повышает усвояемость раствора. На счет «три». Раз. Два. Три.

Десятки рук одновременно подняли стаканчики. Десятки людей одновременно сделали глоток сладковатой, густой жидкости. Незнайка осушил свой стакан до дна, почувствовав привычный сладковатый вкус.

Уже через двадцать минут, лежа на своей кушетке в домике под номером 12, он закрыл глаза. Вокруг него тихо дышали Гусля, Тюбик и остальные жители. Мозг Незнайки медленно погружался в привычный, тёплый, ватный туман, вымывающий из памяти всё: и темный цех на погрузке, и что в коробках, и невысказанные вопросы.

Мир был идеален. И Незнайка был его счастливой частью.

На следующий день утро началось по привычному расписанию. Ровно в шесть зажглись панели на потолке, раздался синхронный сигнал, и Незнайка, натянув свой яркий комбинезон и привычно сдвинув на бочок синюю кепку, вместе со всеми отправился на смену.

Во время обеденного перерыва в большой столовой Незнайка пересёкся с Кнопочкой. Девушки из женского сектора сидели за отдельными столами, но на линии раздачи их пути на пару минут пересекались.

— Привет, Кнопочка! — Незнайка улыбнулся во весь рот, ставя поднос напротив её стола. — Как у вас сегодня на сортировке? У нас в инженерном прямо завал, столько коробок на ленту отправили!

Кнопочка аккуратно поправила ровную челку, улыбнулась своей идеальной, спокойной улыбкой и тихим, ровным голосом ответила:

— Все отлично, Незнайка. Мы выполнили норму на десять процентов быстрее обычного. Знайка говорит, это отличный показатель для коммуны.

— Да, Знайка молодец! — искренне согласился парнишка в синей кепке, с аппетитом уплетая свой обед. — А ты не знаешь, куда именно сегодня ушла наша партия?

Кнопочка на мгновение замерла с вилкой в руке, мягко посмотрела на него и привычно произнесла:

— Туда, где она нужнее всего, Незнайка. На благо общего дома. Главное — делать свою работу хорошо.

— Это точно! — легко согласился он, допивая прохладную воду.

Остаток дня пролетел незаметно: погрузка, смена фильтров, привычная гулкая усталость в руках. Вечером, после заката, весь город снова выстроился на площади. Знайка с балкона снова вдохновенно говорил о великом благе единения, о том, как повезло жителям Цветочного Города не знать войн, болезней и страха за пределами их чистых стен. Толпа дружно аплодировала, и Незнайка хлопал вместе со всеми.

После речи началась привычная раздача. Помощник Пилюлькина катил между рядами тяжелую металлическую тележку со стеклянными стаканами, доверху наполненными густым «Каст-9».

Незнайка стоял на краю шеренги и уже протянул руку за своей порцией. В этот момент раздался сухой треск: маленькое колесико тележки зацепилось за ножку стоящего рядом металлического стула. Тележка резко дернулась.

Стаканчик в руке Незнайки накренился, и почти вся густая, вязкая жидкость пролилась прямо ему на грудь.

— Ох, осторожнее, — тихо пробормотал ассистент, выравнивая тележку.

Незнайка опустил взгляд. Темная ткань его плотного синего комбинезона мгновенно впитала микстуру, не оставив ни единого заметного пятна. Стаканчик остался практически пустым — на дне плеснулась лишь пара размазанных капель.

Вокруг уже раздавалась команда Пилюлькина: «На счет три…»

Поднимать шум, привлекать внимание или просить новый стакан Незнайке стал. Все уже синхронно подносили стаканы к губам. Он просто прижал пустой стаканчик ко рту, сделал вид, что пьет, и вместе со всеми сдал тару на поднос.

Спустя полчаса он привычно зашел в домик, переоделся и лег на свою кушетку. Гусля и Тюбик рядом уже через пять минут задышали ровно и глубоко, мгновенно провалившись в мягкий туман без сновидений.

Но у Незнайки всё пошло не так.

Привычный теплый ватный покой, который обычно накрывал мозг через несколько минут после приёма «Каст-9», почему-то не приходил. Вместо этого Незнайка вдруг остро почувствовал своё тело. Натруженные за день плечи и поясницу прожгла сухая, ноющая боль. Ноги гудели от многочасовой работы на бетоне. Мышцы сжимались в тугие узлы, и эта непривычная, живая физическая боль не давала расслабиться.

Он перевернулся на другой бок. В голове, вместо привычной звенящей тишины, начали карабкаться странные, цепкие мысли:

«Почему коробки на транспортере всегда такие тяжелые? Почему Кнопочка отвечает всегда одними и теми же словами? Куда всё-таки уходит весь груз?»

Незнайка прижал ладонь к гудящему виску. Мысли роились, сменяя одна другую, казались громкими и неуютными. Впервые за всю жизнь ночной покой не был идеальным.

Уткнувшись лицом в прохладную ткань подушки, он долго ворочался, слушая ровное дыхание сокамерников, и лишь под самое утро, измотанный ноющей болью в теле и непривычной чехардой в голове, наконец провалился в тяжелый, неспокойный сон.

Утро началось не с привычной лёгкости, а с тяжёлого, вязкого гула в висках. Сигнал подъёма прорезал тишину, но Незнайка едва сумел оторвать голову от подушки. Голова была словно из чугуна, затекшая шея горела, а мышцы после вчерашней смены продолжали норовисто ныть.

Кое-как натянув синий комбинезон и привычную кепку, он поплёлся в цех. Работа валилась из рук. Длинные, бесконечные линии коробок двигались по ленте без остановки. Раньше Незнайка воспринимал их как весёлую эстафету, а сегодня они казались тяжёлыми, тупыми чурбанами, высасывающими последние силы.

К обеду всё вокруг начало странно меняться.

Зайдя в столовую, Незнайка замер. Яркие, жизнерадостные стены, которые всегда казались ему безупречно чистыми, выглядели тусклыми и выцветшими. Краска местами пошла трещинами, а на полу липкая серая грязь — будто его не мыли уже пару лет.

Незнайка опустил взгляд в тарелку. На вид всё то же — пышный омлет и свежие булочки. Но стоило сделать укус, как во рту разлился пресный, картонный вкус. Вода из стакана отозвалась на языке неприятной, жжёной горечью.

— Привет, Незнайка… — раздался рядом знакомый голос.

Незнайка обернулся и чуть не отшатнулся. Кнопочка, всегда такая ухоженная, сияющая и аккуратная, шла мимо со своим подносом. Её обычно идеально уложенные волосы выглядели жирными и растрёпанными, рабочий костюм засалился и пошёл потертостями на локтях, а сама она шагала тяжёлой, усталой походкой человека, у которого не осталось ни капли жизни.

За соседним столом Тюбик с угрюмым видом уминал свою порцию. Обычно весёлый парнишка сегодня сидел, ссутулившись, с серым, почти землистым лицом и потухшим взглядом. Он механически двигал челюстями, не замечая ничего вокруг.

Незнайка даже не доел. Оставив пресную массу на тарелке, он молча сдал поднос и вернулся в цех. Всю оставшуюся смену он не мог оторвать взгляд от транспортера: «Что в этих коробках? Почему они идут без конца? Куда, черт возьми, всё это девается?»

Вечером в забитом людьми зале снова выступал Знайка. В лучах прожекторов он вдохновенно толкал свои агитации, рассказывая о светлом будущем, о чистоте и великом благе их идеального мира. Незнайка стоял в толпе и просто слушал. Теперь его голос не вызывал восторга — он звучал фальшиво, натянуто и отвратительно громко.

Настало время «Каст-9».

Доктор Пилюлькин с ассистентами привычно катил тележку. Незнайка встал в шеренгу, держался ровно и спокойно принял свой стаканчик. На этот раз он сделал всё осознанно. Поднеся напиток к губам в общем ритме, он слегка наклонил её мимо рта — густая микстура потекла по подбородку, заливаясь за воротник на шею. Парень мгновенно вытер лицо рукавом, сделал вид, что сглатывает, и сдал пустую тару.

Через час он уже лежал в своей кровати.

В темноте его накрыло с головой. Это была не просто усталость, а дикая, раскалённая головная боль, пробивающая череп от затылка до висков. Незнайка сжал зубы, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не закричать, пока вокруг него в прохладной тишине ровно и бездушно дышали остальные жители.

Утро началось с ощущения, будто по нему проехался грузовой транспортер. Каждый сустав ломило, а череп сдавливало тупой, пульсирующей болью. В доме-капсуле все молча и синхронно натягивали комбинезоны.

Незнайка, обычно вылетавший из постели первым с шутками и смехом, с трудом поднялся, двигаясь как во сне.

— Эй, Незнайка, ты чего застрял? — буркнул Тюбик, механически застегивая пуговицы. — Опоздаем на построение — снизят пайку.

— Да так… плечо что-то тянет, — попытался отшутиться Незнайка, но голос прозвучал хрипло и фальшиво. Товарищи даже не повернули головы.

Завтрак окончательно добил. В мисках вместо привычной каши оказалась серая, комковатая жижа — дешевая, разваренная овсянка без соли и масла. Вода в стакане отдавала ржавчиной.

В цеху Незнайку встретила мрачная реальность. Огромное помещение, которое раньше казалось ему чистым и светлым, выглядело как заброшенный барачный загон. Тусклые лампы под потолком уныло мигали, выхватывая из темноты обшарпанные стены и бесконечные ряды тяжелых коробок. Все рабочие вокруг были одеты в засаленные, потертые комбинезоны с темными пятнами пота. Лица людей — землистые, изможденные, с глубокими тенями под глазами. Но никто, кроме Незнайки, этого будто не замечал. Они продолжали молча и ритмично двигаться, как заведенные куклы.

«Что происходит? Я схожу с ума?» — пронеслось в его голове, когда он поднимал очередной короб, проклиная раскаленную боль в пояснице.

К обеду туман иллюзий рассеялся окончательно. Когда они вошли в столовую, к виду облупившихся стен добавился тошнотворный запах. Никакой свежей выпечки здесь никогда не было. Помещение провоняло немытыми телами десятков людей, гнилыми половыми тряпками и подгорелой горечью. На обед подали серо-зеленую субстанцию, которая тянулась за ложкой густой, слизистой нитью.

У Незнайки перехватило дыхание: «Боже, что это? Как это можно есть?»

Испытывая дикий страх от того, что он единственный стал «другим», Незнайка, давясь, начал заталкивать в себя эту слизь. Каждая ложка давалась с боем, желудок скручивало спазмом, но он заставил себя доесть, озираясь по сторонам. Вокруг него сидели сотни живых трупов, которые молча пережевывали непойми что с абсолютным спокойствием на лицах.

Вечером в амфитеатре всё казалось еще страшнее. Музыка Гусли превратилась в оглушающую какофонию фальшивых басов, от которых вибрировали зубы. Стихи Цветика звучали как бессвязный, идиотский бред. Но десятки усталых, изможденных людей по команде взрывались стройными, заученными аплодисментами. На их лицах растягивались одинаковые, застывшие, марионеточные улыбки.

Когда Пилюлькин покатил тележку с «Каст-9», Незнайка уже точно знал, что делать. Приняв стаканчик, поднес его к губам и снова ловко вылил жидкую микстуру себе за воротник, незаметно вытерев подбородок.

Лежа ночью на жесткой кушетке, он больше не мог остановить поток мыслей. Они жгли мозг не хуже головной боли:

«Почему Пилюлькин никогда сам не пьет эту гадость? Почему Знайка никогда не спускается в столовую и не пьет «Каст-9» вместе со всеми? Почему весь этот идеальный мир на поверку оказался грязной, вонючей свалкой?»

Рядом тихо и ровно сопели парни. Они спали глубоко и безмятежно. На секунду Незнайка ощутил к ним жгучую, отчаянную зависть. Им не было больно. Они не видели этой грязи.

«Может, завтра снова начать пить? Вдруг Знайка прав, и эта микстура просто нужна, чтобы мы не сошли с ума от этой жуткой жизни? Или продержаться еще хоть день?..»

Изможденный физической болью и страхом, Незнайка провалился в сон — не в привычный ватный туман, а в глухую, черную и холодную яму.

Утро началось с того, что пол под ногами качнулся. Незнайку штормило, в висках стучал тяжелый молот, но он молча встал, оделся и выстроил себя в шеренгу.

В столовой стоял всё тот же тошнотворный запах гниющих тряпок и гари. Завтрак состоял из нескольких черствых сухарей и мутной воды прямо из-под крана. Вокруг сотни людей механически жевали этот сухой мусор, уставившись неподвижными, стеклянными глазами в одну точку. Никто не жаловался. Никто не замечал вкуса ржавчины.

После построения Незнайку отправили в агро-комплекс. В огромных теплицах стоял густой, теплый пар. И здесь он замер.

Перед ним тянулись бесконечные, идеально ровные грядки. На высоких кустах висели помидоры — крупные, идеальной круглой формы, ярко-красные, блестящие от капель воды. Незнайка смотрел на них, и в его голове со скрипом проворачивались ржавые шестеренки. Эти томаты не имели ничего общего с той серой, гнилой слизью, которую им заливали в миски.

«Я не сошел с ума. Это обман. Всё вокруг — обман».

Он тяжело пахал весь день, подвязывая кусты и перетаскивая ящики. Выждав момент, когда дежурный отвернулся, Незнайка быстро сорвал один спелый плод и целым засунул в рот. Сладковатый, невероятно сочный сок с мякотью брызнул на язык. Это было безумно вкусно. И этих плодов никогда не было на столах жителей Цветочного Города.

В соседних боксах спели такие же безупречные огурцы, картофель, перец. Сотни килограммов отборной еды загружались в короба и уезжали по ленте транспортера за глухие бетонные стены.

«Куда это девается? Где, то благо, о котором каждый день орет Знайка? Почему люди, которые всё это выращивают, едят отходы?»

К вечеру сомнений не осталось. На раздаче Незнайка снова незаметно вылил «Каст-9» за воротник. А когда толпа двинулась к капсулам, он шагнул на разрез потоку, подошел к Кнопочке и тихо, но сжимая её локоть, сказал:

— Пойдем. Надо поговорить.

Девушка удивленно моргнула. Нарушений в этом не было, но так здесь никто не делал — отклонение от маршрута не имело смысла. Она послушно отошла с ним к тенистой стороне парника.

— Нас обманывают! — быстро, захлебываясь от подступающего страха и правды, зашептал Незнайка. — Слышишь? Не пей эту гадость! «Каст-9» дурит мозги. Нам кажется, что мы живем в раю, но всё вокруг — ужас! Нас кормят отходами, наш труд увозят! Я сегодня ел помидор с грядки — он настоящий! А в столовой нам дают помои! Знайка врет, всё, что он говорит — сплошная ложь!

Глаза Кнопочки становились всё шире. В них не было понимания — только нарастающий, дикий ужас.

— Что ты такое говоришь?.. — пролепетала она, отступая на шаг. — Знайка врет? Знайка создал для нас этот мир! Он бережет нас! Незнайка, ты заболел… Тебе плохо!

— Да послушай же ты! Посмотри на стены, на еду, на свои руки! — Незнайка попытался схватить ее за плечи, но Кнопочка отпрянула.

— Помогите! — внезапно визгливо и громко закричала она на всю аллею. — Доктор Пилюлькин! Помогите! Ему нужна помощь! Он — болен!

Голос Кнопочки эхом разнесся по стерильной тишине сектора. На шум начали поворачиваться первые замкнутые, серые лица жителей.

Незнайка в панике заметался. Оставаться здесь означало одно — Пилюлькин скрутит его, вколет еще какой-нибудь гадости, и он навсегда превратится в такого же живого трупа.

Он бросился прочь. Ноги несли его к дальнему периметру — к высокому металлическому забору. Руководство этого концлагеря под названием «Цветочный Город» настолько свято уповало на полную химическую покорность своих рабов, что никакой охраны у забора не держало.

Задыхаясь, судорожно цепляясь пальцами за сетку и царапая руки до крови, Незнайка из последних сил перемахнул через верхний край и камнем упал на другую сторону. Вокруг была полная, непроглядная тьма. Никаких белых панелей, никаких ровных газонов. Забором заканчивался их «идеальный мир» и начинался густой, дикий лес.

Незнайка отбежал на пару десятков метров и тяжело прижался спиной к шершавому, сырому стволу огромного дерева. Он сполз на землю. Грудь ходила ходуном, сердце дико, оглушительно стучало в ушах, а впереди, сквозь черные кроны деревьев, где-то вдалеке мигали чужие, незнакомые и холодные огни огромного внешнего мира.

2я часть.

Кабинет главного редактора «Правды» тонул в полумраке и тяжелом запахе дорогого табака. За огромным дубовым столом восседал Гризль — человек с узким, вытянутым лицом, длинным подвижным носом и мелкими, бегающими глазками. Редкие, жидкие волосики были тщательно зализаны назад, отчего его голова казалась влажной и скользкой, точно у вылезшей из водостока крысы.

Гризль висел на телефоне, нервно постукивая по полировке когтеобразным ногтем:

— Да-да, господин Спрутс… Всё под контролем. Материал не выйдет. Вы же знаете, я лично фильтрую каждый заголовок. Никаких глупостей. Всё будет в лучшем виде.

Бросив трубку на рычаг, главный редактор медленно перевел взгляд на противоположную сторону кабинета. Там, в глубоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу, сидела Звёздочка.

Она была чертовски хороша: эффектная брюнетка с точеными чертами лица, чувственными пухлыми губами и упрямым взглядом темно-карих глаз. На ней были дорогие, стильные вещи, подчеркивающие каждую линию фигуры, а в воздухе вокруг неё всегда витал густой шлейф изысканных, безумно дорогих духов.

— Ты совсем страх потеряла, Звёздочка? — тихим, шипящим шепотом начал Гризль, поднимаясь из-за стола. — Куда ты нос суешь? Я же предупреждал: копай про светскую хронику, про модных портных, про выставки. Зачем ты лезешь туда, где тебя не просят?

— Там интересная история, — ровно ответила Звёздочка, не отведя взгляда. — Людям нужно знать…

— Людям нужно знать то, что разрешит господин Спрутс! — резко перебил её Гризль, ударив ладонью по столу. — Ты забыла, чья это газета? Забыла, кто платит за твои брендовые шмотки и этот дорогой парфюм? Забыла, благодаря кому ты вообще здесь числишься, а не гниёшь на панели в нижнем городе?

Он медленно обошел стол. Его шаги были бесшумными. Он приблизился к креслу сзади и опустил скользкие, влажные ладони на плечи девушки. Звёздочка едва заметно напряглась, но осталась сидеть неподвижно.

Гризль начал медленно гладить её через шелк, плавно отодвигая воротник красивой рубашки и обнажая изящную, бледную шею. Звёздочка едва заметно скривилась от отвращения и качнула головой в сторону, но Гризль этого даже не заметил — или ему было всё равно.

Его губы резко впились в ее шею. Девушка тихо, сухо застонала, зажмурившись.

Гризль, точно липкие щупальца, обхватил ее за талию, рывком поднял с кресла и прижал к себе. Его руки, нетерпеливые и влажные, без церемоний поползли по ее телу — он жадно лапал грудь, сжимал пальцы на упругой ягодице журналистки, торопливо сдвигая дорогой шелк.

Звёздочка не сопротивлялась. С полностью отстраненным лицом, уставившись в одну точку на потолке, она без единого грамма желания отдалась начальнику прямо на его рабочем столе. Массивный дубовый стол жалобно затрещал и заскрипел под тяжестью двух тел.

Через несколько минут всё было кончено.

Потный, тяжело дышащий и липкий Гризль отстранился. Своей тощей рукой он привычно пригладил выбившийся жидкий волосок на плешивой голове, одернул пиджак и с сухим треском застегнул ширинку.

— Чтобы больше я не слышал про твои «расследования», — буркнул он, уже не смотря на нее. — Поняла?

Звёздочка молча слезла со стола. Избегая зеркала, она быстро поправила помятую рубашку, застегнула пуговицы, собрала со стула свою сумочку и, не произнеся ни единого слова, быстрым, чеканным шагом вышла из кабинета, оставив за собой лишь шлейф дорогого парфюма и стойкий запах чужого пота.

Выйдя из душного здания редакции на улицу, Звёздочка жадно втянула прохладный воздух. Пальцы слегка дрожали, когда она вытаскивала из пачки тонкую сигарету. Легкий осенний ветер подхватил её темные волосы, путая шелковистые пряди. Сделав пару нервных затяжек, девушка выбросила окурок в урну и побрела по неоновой улице в сторону небольшого уютного кафе.

Забившись в дальний угол у самого окна, Звёздочка заказала чашку крепкого черного кофе. Она обхватила ладонями горячий фарфор и просто смотрела на спешащих прохожих, пыталась смыть с себя мерзкое ощущение после кабинета Гризля.

Экран смартфона тихо вибрировал на столе. Пришло сообщение от информатора из городского управления:

«В третьем участке приняли одного странного кадра. Похоже на обычного обдолбанного нарика, но ляпнул пару фраз по твоей теме. Если интересно — загляни».

Звёздочка прищурилась. По её делу любая, даже самая дикая зацепка была на вес золота. Оставив деньги на столе, она подправила помаду и направилась к участку.

В дежурке её встретил молодой лейтенант Мигль. Едва увидав Звёздочку, он расплылся в счастливой, слегка глуповатой улыбке. Мигль уже полгода сох по красивой журналистке и втайне мечтал, что однажды она согласится сходить с ним на ужин. Звёздочка прекрасно видела его симпатию, взаимностью не отвечала, но всегда оставалась с ним подчеркнуто милой и приветливой — связями в полиции не пренебрегают.

— Звёздочка! Какими судьбами? — Мигль суетливо поправил фуражку. — Опять ищешь сенсации?

— Привет, Мигль, — мягко улыбнулась она. — Говорят, у вас тут интересный новенький. Покажешь?

Мигль отвёл её к обезьяннику. В углу за решеткой сидел парень. На поцарапанной щеке запеклась кровь, грязь на комбинезоне, а сам он растерянно теребил в руках яркую синюю кепку.

— Да какой он интересный… — вздохнул Мигль, кивнув на задержанного. — Из элитного ресторана забрали. Зашел, набил пузо, сожрал полменю, а когда принесли чек — вытаращил глаза. Твердит, что не знает, что такое деньги. Заявляет, будто его всю жизнь кормили бесплатно, а потом он «раскрыл великий обман». Несет какую-то пургу про «Цветочный Город». Псих или нарик, точно тебе говорю.

Звёздочка слушала, и ее темные брови медленно сдвигались к переносице. Цветочный Город…

— Сколько он должен за счет? — резко спросила она.

Мигль достал из папки бумажку и помахал ей в воздухе:

— Двести баксов. Для ресторана пустяк, но факт кражи налицо.

Звёздочка не задумываясь расстегнула сумочку, достала несколько хрустящих купюр и положила на стол перед полицейским.

— Выпускай его. Счет оплачен, претензий нет.

— Звёздочка, ты сумасшедшая! — Мигль от неожиданности даже руками всплеснул. — Зачем он тебе? Это же бродяга неизвестно откуда! Вдруг он опасен? Вдруг он преступник или психопат? Не связывайся с ним!

— Я знаю, что делаю, Мигль, — с мягким нажимом произнесла она, заглядывая лейтенанту прямо в глаза. — Оформи отказ в возбуждении. Пожалуйста.

Мигль тяжело вздохнул и с тоской в глазах повернул ключ в замке камеры.

Незнайка с диким удивлением смотрел на красивую, вкусно пахнущую незнакомку. Звёздочка подхватила его под локоток, аккуратно вывела из участка на свежий воздух и, поймав проезжающее такси, назвала водителю адрес своего дома.

Квартира Звёздочки встретила их мягким светом и запахом дорогого диффузора, смешанным с ароматом свежего кофе. Незнайка осторожно шагнул через порог, крутя головой по сторонам. Он никогда в жизни не видел ничего подобного: мягкие ковры, стильная мебель, картины на стенах и ровный, ненавязчивый свет вместо слепящих белых панелей.

Не давая ему времени опомниться, Звёздочка сразу затолкала гостя в ванную комнату и строго велела мыться. Незнайка сбросил грязный комбинезон и рубашку, которые тяжелым комом упали на светлый кафель.

Окинув его беглым взглядом, Звёздочка про себя отметила: парень оказался весьма недурно сложен. Худоват, конечно, но молодое, подтянутое и крепкое тело выгодно отличалось от тощего, дряблого и липкого тела Гризля. Она быстро показала ему, как пользоваться краном, где стоят флаконы с шампунем и мылом, и положила на полку пару пышных махровых полотенец.

Перед тем как она закрыла дверь, Незнайка внезапно обернулся и искренне улыбнулся своей фирменной, открытой улыбкой:

— А как тебя зовут?

Девушка мило хихикнула, качнув головой:

— Звёздочка. Мойся давай, собеседник.

Пока из ванной доносился шум воды и неодобрительное фырканье от непривычно пышной пены, девушка прошла на кухню. Она быстро закинула в духовку замороженные полуфабрикаты и поставила греться чайник.

Когда чистый Незнайка вышел в коридор, на столе его уже ждала горячая выпечка и ароматный чай. Мужской одежды в доме, разумеется, не водилось, поэтому Звёздочка протянула ему свой длинный домашний халат:

— Надень пока. Завтра что-нибудь придумаем с вещами.

Незнайка, не дожидаясь особого приглашения, набросился на еду. Он сминал горячие пирожки за обе щеки, толком не понимая, из чего они сделаны, но это было невероятно, фантастически вкусно. Звёздочка пододвинула к нему кружку с темным, янтарным напитком.

Парень недоверчиво замер:

— Это что? Опять ржавая вода из-под крана?

— Это чай. Не бойся, пей, — улыбнулась она.

Незнайка осторожно сделал глоток и зажмурился. Напиток приятно пах травами и корой.

— Погоди-ка, — вскочила Звёздочка, доставая из шкафчика стеклянную баночку. — Попробуй вот так.

Она поднесла ложку и насыпала в его кружку горсть белых кристалликов, быстро размешав их.

Незнайка сделал второй глоток и обомлел. Впервые в жизни он пробовал что-то по-настоящему сладкое — не внушенную галлюциногенами «сладость» из речей Знайки, а настоящий, яркий вкус. Он пил и ел, смакуя каждый кусочек и закрывая глаза от удовольствия.

Звёздочка искренне, от души смеялась с его детской, нескрываемой реакции. За разговорами и расспросами они даже не заметили, как за окном наступила глубокая ночь.

Девушка постелила Незнайке на широком мягком диване в гостиной, выдала большую подушку и теплое одеяло. Парень с огромной благодарностью принял постель и улегся.

Спустя пару минут он уже засыпал. Это был удивительный сон — мягкий, глубокий и сладкий. И не потому, что ему налили очередную химическую бодягу со снотворным, а потому что это был первый настоящий, человеческий отдых в его жизни.

Утром Звёздочка тихонько выбралась из квартиры и сбежала в ближайший шопинг-центр. В пакеты полетели простые, но качественные вещи: пара базовых футболок, мягкие спортивные штаны, кроссовки, бельё, тёплый свитер. Подумав секунду перед витриной, она захватила и бритвенный набор.

Вернувшись, девушка застала Незнайку в гостиной. Он застыл на цыпочках перед огромным чёрным прямоугольником на стене, осторожно обнюхивая рамку телевизора.

— Смотри, что покажу, — Звёздочка бросила пакеты прямо на пол и нажимая кнопку на пульте.

Экран вспыхнул. Незнайка от неожиданности подпрыгнул на месте и издал какой-то дикий, почти обезьяний клич, заслоняясь руками. На экране крутили «Смурфиков». Спустя пару секунд парень осторожно опустил руки, подошёл вплотную и начал тыкать пальцем в маленьких синих человечков, смешно наклоняя голову:

— Они… они там живут? Как они туда залезли?

Со стороны он выглядел совершенно умалишённым, но Звёздочка лишь вздохнула с доброй улыбкой. Набравшись терпения, она на пальцах объяснила ему, что такое телевизор и радио. Чтобы окончательно разрядить обстановку, девушка переключила канал на музыкальный и добавила звук.

Из колонок полилась мягкая, обволакивающая мелодия. Глубокий женский вокал заполнял комнату, и Незнайка замер. Музыка Гусли всегда давила на мозги тяжелым гулом, а эта… эта словно гладила изнутри. Незнайка непроизвольно начал переминаться с ноги на ногу, ловя ритм.

Звёздочка подошла к нему вплотную. Взяв его огрубевшие ладони, она положила их себе на талию и сделала шаг в сторону, увлекая его за собой:

— Вот так. Просто двигайся со мной.

Они кружились посреди светлой гостиной. Незнайка смотрел в её карие глаза, и где-то глубоко внизу живота зарождалось совершенно новое, дикое и прекрасное чувство — будто там от каждого прикосновения к Звёздочке расправляли крылья сотни невесомых бабочек. Это не имело ничего общего со стерильной «дружбой» из Цветочного Города.

— Ладно, танцор, держи шмотки, — смеясь, Звёздочка отступила и вручила ему пакеты.

Незнайка переоделся. Спортивный костюм сидел на нем отлично. Он уже хотел выкинуть свой старый комбинезон вместе с помятой яркой синей кепкой, но Звёздочка отобрала её и аккуратно положила на полку:

— Кепку оставь. Пусть лежит как напоминание о прошлой жизни, из которой ты вырвался.

Они сели за стол, и Звёздочка перешла к главному. Она дотошно расспрашивала Незнайку про устройство Цветочного Города, про Пилюлькина и, самое главное, про «Каст-9».

Слушая про его тяжелые симптомы в первые дни — чугунную голову, судороги в мышцах, вспышки боли и резкую смену восприятия — она окончательно убедилась в своей догадке.

— Это психотропный наркотик, Незнайка. «Чистая химия», — чеканно произнесла Звёздочка, постукивая ногтем по столу. — Тебя не «озарило», у тебя была жесткая, классическая ломка. Они ежедневно сажали весь город на иглу, смешивая вещество с аудиовизуальным зомбированием. Низкочастотный гул инструмента Гусли выбивал критическое мышление, а стишки Цветика забивали мозг триггерными фразами. Вас просто держали в искусственном психозе, чтобы вы бесплатно пахали как проклятые.

Незнайка сидел, сжав кулаки. Впервые в его глазах вместо растерянности вспыхнула холодная, осознанная злоба.

Для Незнайки началась совершенно новая, удивительная жизнь. Пока Звёздочка целыми днями пропадала в редакции или моталась по городу, собирая зацепки для своего расследования, Незнайка осваивал новый мир прямо из гостиной. Телевизор стал для него окном в реальность. Он жадно впитывал всё: документальные фильмы о природе, исторические хроники, выпуски новостей и даже передачи про устройство техники.

Особой любовью Незнайки стали кулинарные шоу. Поначалу он искренне удивлялся, что еда может быть процессом творчества, а не просто заправкой организма. Вооружившись продуктами из холодильника Звёздочки, он начал экспериментировать. Сначала это были простые яичницы и запеченный картофель, а однажды к приходу хозяйки Незнайка и вовсе испёк настоящий румяный бисквит, наполнить квартиру запахом ванили и горячей выпечки.

Когда Звёздочка, уставшая и измотанная после очередного тяжелого дня, переступила порог, её встретил чистый дом, накрытый стол и горячий ужин. Незнайка просто сиял от счастья. Ему безумно нравилось делать для неё что-то приятное. Здесь его никто не гнал на погрузку, не пичкал горьким «Каст-9» и не заставлял слушать фальшивые марши.

Понимая, что парню пора адаптироваться к улице, Звёздочка начала постепенно выводить его в свет. Первой серьезной вылазкой стал Исторический музей. Незнайка ходил между стеклянными витринами, уже не открывая рот от удивления, научился контролировать свои порывы: больше не тыкал пальцами в экспонаты и не издавал диких возгласов. Он быстро учился, впитывал правила поведения и с каждым днем всё меньше походил на наивного дикаря из запертого инкубатора.

Однако разум Незнайки резал окружающую действительность очень точно. Наблюдая за жизнью города, он быстро уловил главный закон этого мира: за всё нужно платить. За красивую одежду, за вкусные продукты, за этот уютный свет в окнах квартиры Звёздочки.

Однажды вечером, пока они допивали чай с остатками бисквита, Незнайка серьезно посмотрел на девушку и твердо сказал:

— Звёздочка, я хочу найти работу.

Девушка удивленно подняла бровь, а Незнайка продолжить увереннее:

— Ты сделала для меня слишком много. Но я не хочу быть для тебя обузой и сидеть на твоей шее. Я умею работать руками, я быстро учусь. Мне нужны деньги, чтобы покупать продукты и помогать тебе.

Звёздочка посмотрела на него с нежностью. Еще никто не хотел о ней заботится. Перед ней сидел уже не тот испуганный парень в порванном комбинезоне из полицейского обезьянника, а молодой парень, принявший осознанное решение стать самостоятельным.

3я часть.

Связи Звёздочки снова сыграли свою роль. Её знакомый автомеханик Шуруп — мужик суровый, прокуренный, с постоянно черными от мазута ногтями — сначала долго сомневался, глядя на высокого светлого парня. Но Звёздочка ручалась, а рабочие руки в засаленном боксе были нужны всегда. Шуруп взял Незнайку на испытательный срок.

И тут выяснилось, что к железкам у Незнайки настоящий талант. Понимание механики, которое в Цветочном Городе глушилось «Каст-9», теперь вырвалось наружу. Уже через месяц он на слух определял стук в двигателе, ловко перебирал карбюраторы и вовсю ремонтировал машины наравне со старшими.

Правда, вместе с устройством ходовой Незнайка молниеносно усвоил и профессиональный лексикон. Засевшие в его речи витиеватые матерные конструкции звучно эхом отскакивали от стен гаража. Смысла половины слов он даже не до конца понимал, но вставлял их через слово для солидности.

Дома Звёздочка сразу пресекла этот гаражный колорит:

— Так, тормози! — чеканно сказала она, когда Незнайка за ужином выдал эмоциональную триаду про сгоревший стартер. — Всё это культурное наследие оставляешь там, с Шурупом. В этой квартире разговаривают нормально. Понял?

Незнайка урок уяснил мгновенно и с тех пор фильтровал речь, едва переступал порог.

Но следом за матерщиной пришла другая беда.

Шуруп любил после тяжелой смены «снять усталость». Сначала это была безобидная бутылка пива на капоте отремонтированной тачки под неторопливый треп. Но пиво быстро переросло в крепкие напитки, а вечерние посиделки — в полноценные пьянки с бутылками и гранеными стаканами.

Незнайка, никогда в жизни не пробовавший алкоголь, влетел в эту ловушку с размаху. В один из вечеров он заявился домой в три часа ночи: пьяный, вонючий, в грязи и перемазанных мазутом штанах, едва держась на ногах и не попав в дверной проем.

Звёздочка терпеть такое не стала. На следующее же утро она съездила в гараж, жестко забрала у Шурупа документы Незнайки и устроила парню жесточайший разнос:

— Ты чем думаешь?! — гремела она, пока Незнайка сидел на краю дивана, сжимая раскаленную, гудящую от похмелья голову. — Водка — это тот же самый «Каст-9»! Абсолютно та же дрянь, только в другой бутылке! Она так же туманит твой мозг, превращает тебя в бездумное животное и выжигает сознание! Тебя снова сажают в стойло, а ты и рад!

Эти слова пробили похмельный туман точно в цель. Сравнение с микстурой Пилюлькина подействовало как разряд тока. Незнайку аж передёрнуло от отвращения к самому себе. С этого дня он завязал раз и навсегда. Даже когда позже Звёздочка вечером наливала себе бокал белого сухого вина, Незнайка морщился и к алкоголю даже не прикасался. Однако бросать работу и снова садиться ей на шею он категорически отказался. Сколько Звёздочка ни убеждала его, что денег им пока хватает, Незнайка уперся: мужчина должен зарабатывать.

Вариант пойти грузчиком на склад парень отсек сразу — от одной мысли о том, чтобы снова целый день таскать бесконечные коробки по ленте, его охватывала паническая тошнота.

В итоге Незнайка нашел работу сам. Подтянутый, высокий, вычищенный и собранный, он успешно прошёл собеседование и устроился охранником в крупный круглосуточный супермаркет.

Получив свою первую честно заработанную зарплату в супермаркете, Незнайка первым делом отправился не за техникой и не за едой. Он долго выбирал на уличном лотке и в итоге принёс домой пышный, благоухающий букет ярко-красных роз.

Когда Звёздочка открыла дверь, Незнайка смущённо улыбнулся и протянул ей цветы:

— Это тебе. Просто так. Потому что ты… потому что ты Звёздочка.

У девушки от неожиданности и нахлынувших чувств на глаза навернулись слёзы. Ей и раньше присылали букеты и дорогие подарки богатые поклонники, коллеги, вроде Гризля. Но все они всегда ждали чего-то взамен, рассчитывали на «расплату». А этот парень — искренний, добрый, чистый и не испорченный цинизмом большого города — подарил ей розы просто потому, что хотел сделать её счастливой. Ничего не требуя и ничего не ожидая.

Они вместе поужинали, долго общались и смеялись. Позже Звёздочка ушла в ванную.

Когда она вышла оттуда в мягком домашнем халате, с намотанным на голове белым полотенцем-тюрбаном, от неё пахло свежестью и тонким ароматом крема. Незнайка сидел на краю дивана и вдруг замер. На него накатила странная, невиданная доселе волна. Ничего подобного он не испытывал за всю свою жизнь — ни в Цветочном Городе, ни за всё время пребывания здесь.

В груди чаще застучало сердце, по телу разлилась сладкая, жаркая нега, а щеки и даже кончики ушей мгновенно застлал густой румянец.

Повинуясь какому-то неконтролируемому инстинкту, Незнайка поднялся и шаг за шагом подошёл к ней. Звёздочка остановилась, снизу вверх смотря в его горящие глаза. Парень наклонился и быстро, неловко и несмело прикоснулся своими губами к её губам — и тут же испуганно отпрянул.

— Прости… — заблеял он, сгорая от стыда и делая шаг назад. — Я не знаю, что это… Прости меня…

Звёздочка мягко улыбнулась. Она сделала шаг навстречу, перехватила его дрожащую ладонь, и сама притянула к себе, положив его руку себе на талию, плотно прижалась к нему всем телом. Незнайка задышал часто, тяжело и сбивчиво, чувствуя её тепло каждой клеткой. Звездочка поднялась на носочки и впилась в его губы долгим, страстным поцелуем.

В этот момент между ними будто вспыхнул сумасшедший огонь страсти, выжигающий всё лишнее. Сдерживать чувства было невозможно — они уже не помнили, как оказались на широкой кровати, растворяясь друг в друге, сливаясь в единый, неразрывный поток дикого, истинного блаженства, о существовании которого Незнайка даже не догадывался.

…Спустя час в комнате царила тишина.

Звёздочка сидела на подоконнике, накинув халат, и молча курила. Тонкие струйки сизого дыма улетали в открытую форточку, растворяясь в прохладной ночи большого города.

А Незнайка лежал на кровати, раскинув руки и уставившись в потолок. Он слушал стук собственного сердца и пытался осознать то невероятное, глубокое событие, которое только что произошло. Это был первый секс в его жизни — настоящая, живая физическая и духовная близость, окончательно сделавшая его человеком.

Шли недели. Незнайка жил, работал в супермаркете и все свободное время проводил со Звёздочкой. Они вместе ходили в кино, прогуливались по вечернему городу, а по выходным Незнайка с удовольствием готовил для неё новые блюда. Новая жизнь окончательно стала привычной.

Однажды в свой выходной Незнайка прогуливался по огромному торговому центру, разглядывая витрины. В стильной одежде, которую ему помогла подобрать Звёздочка — хороших джинсах, качественном свитере и с аккуратной стрижкой — он выглядел как уверенный в себе, модный городской парень. Никто бы не угадал в нем бывшего забитого рабочего из барака.

Проходя мимо бутика, он внезапно услышал знакомый голос. Чуть отдаленно, эмоционально размахивая руками, двое молодых людей обсуждали какие-то поставки и прибыль. Один из них показался Незнайке странно знакомым.

Он с осторожностью приблизился, присмотрелся — и замер. Это был Пончик!

В этот момент молодой человек тоже повернул голову, вытаращил глаза и на весь торговый центр заорал:

— Незнайка?! Незнайка, черт тебя дери, это ты?!

Пончик подскочил и сгреб бывшего соседа в объятия. От него пахло дорогим одеколоном, на нем сидел идеальный костюм, а на запястье блестели массивные часы.

— Выглядишь — просто отпад! — Пончик хлопнул Незнайку по плечу и поворачивался к своему спутнику. — Знакомься, это мой компаньон! А мы с Незнайкой… скажем так, земляки! Старые знакомые!

Пончик с гордостью расправил плечи:

— В общем, братуха, мы с компаньоном тут открыли модный ресторан в центре. «Круто устроились», понял? Давай к нам на огонек!

Он ловко вытащил из кармана и всунул Незнайке в руки плотный кусочек пластика с золотым тиснением — визитку ресторана с адресом.

— Приходи обязательно! Угощу за счет заведения, посидим, перетрем! Нам надо многое обсудить! — Пончик попрощался, махнул рукой и быстро удалился вместе со своим спутником.

Незнайка остался стоять посреди шумного холла, крутя в пальцах визитку.

В голове сразу закружились мысли. Значит, Пончик тоже всё понял? Тоже сообразил про «Каст-9», про обман Знайки и сбежал через забор? И жизнь его в городе сложилась более чем успешно — свой ресторан, дорогие шмотки, статус…

Вечером Незнайка вернулся домой, но рассказывать Звёздочке про встречу не стал. В груди проскользнуло странное, неприятное колющее чувство.

Незнайка за эти месяцы сильно изменился. Он научился смотреть на людей глубже, анализировать и делать свои выводы.

Он подумал: Пончик молод, богат, выглядит успешно и владеет элитным заведением. А еще Пончик — такой же «пришелец» из Цветочного Города и знает всю ту же правду, которая так интересна Звёздочке. Если Незнайка приведет её туда, где гарантия, что Пончик не станет заигрывать с ней? Или что Звёздочка не переключит свое внимание на более успешного земляка? Или что Пончик из спеси просто не выставит самого Незнайку за дверь на глазах у девушки?

Взвесив всё, Незнайка твердо решил: знакомить Звёздочку с Пончиком он не будет. Ни к чему это. Он сначала сходит в этот ресторан сам. Один. И сам лично разузнает, как Пончик сбежал и какой ценой ему достался этот красивый бизнес.

Спустя неделю Незнайка всё-таки решился. Выбрав свободный от смены день, он отправился по адресу с визитки.

Ресторан Пончика впечатлял. Огромное заведение с высокими лепными потолками, хрустальными вычурными люстрами и мягким, приглушённым светом. Заведение только открывалось, столики пустовали, а персонал в крахмальных рубашках до блеска натирал бокалы.

Пончик, заметив гостя у входа, расплылся в широкой улыбке и лично встретил старого знакомого. Он усадил Незнайку за дубовую барную стойку и жестом приказал бармену налить два бокала с виски.

— За встречу, братуха! — Пончик поднял бокал.

— Я не пью, — качнул головой Незнайка.

Пончик махнул рукой бармену. Тот мгновенно сменил бокал на чашку крепкого, ароматного кофе. Незнайка сделал глоток и прямо спросил, как ему удалось так быстро подняться на ноги.

Пончик отпил виски, огляделся и, наклонившись ближе, снизил голос:

— Да всё просто, Незнайка. Помнишь, я же на кухне крутился, к Знайке в Корпус доступ имел? Соблазнился и съел булку мне не положенную. Меня в знайке привели, отчитывать начали, что мол у своих же ворую. У них выходило, что если я съел одну лишнюю булку, то коммуна голодать теперь будет. И не важно, что херачил как вол. В общем тоже пару раз пропустил этот хренов «Каст-9» и память начала возвращаться. Решил бежать… как ты значит, но напоследок хотел нагадить этому Знайке. Зашел в кабинет, смотрю, а там сумка лежит…с баблом. Ну и прихватил пузатую кожаную сумочку. А Знайка там не хило откладывал. Наполненный саквояж был! Я через забор и выскочил. А за стенами с баблом ты сразу человек. Ума хватило вложиться в правильное дело, прокрутить, где надо — вот и результат.

В его голосе сквозила самодовольная, скользкая гордость. Незнайка лишь слушал, отмечая про себя, как легко Пончик обокрал своего вчерашнего кумира и как быстро привык к шику.

— А ты как? Чем занимаешься? — небрежно поинтересовался Пончик, крутя в бокале кубики льда.

— Охранником в супермаркете работаю. Нормально всё. И.. у меня девушка есть.

Пончик присвистнул, смерив Незнайку быстрым, цепким взглядом, но тут же наигранно посмотрел на золотые часы на запястье:

— Слушай, зашибись! Молодчик! Ладно, братуха, у меня тут поставщики с минуты на минуту, надо дела решать. Рад был видеть!

Всем своим видом Пончик дал понять, что аудиенция окончена.

Вернувшись домой, Незнайка передумал. Он поборол свою первоначальную ревность и сомнения: Пончик ведь всё-таки свой, земляк, вместе через многое прошли. Он решил познакомить его со Звёздочкой и пригласить в гости на ужин.

Но на следующий день Пончик на звонки не ответил. Не ответил он и через день.

Почуяв неладное, Незнайка после смены снова пошёл к ресторану. Однако на этот раз у дубовых дверей его встретили два дюжих охранника в строгих костюмах.

— Входа нет. Заведение закрыто на спецобслуживание, — отрезал один из них, перегородив дорогу.

— Вы чего? Я к Пончику! К хозяину! Я его друг! — повысил голос Незнайка.

— Парниша, двигай отсюда, пока по шее не получил, — сухо ответил второй.

Незнайка взбесился:

— Пончик! Эй, Пончик! Выходи, это Незнайка! — заорал он на весь переулок, пытаясь прорваться через охрану.

На шум из массивных дверей наконец вышел сам хозяин заведения. Лицо Пончика было перекошено от раздражения. Он сделал знак охране отступить, взял Незнайку за локоть и отвёл за угол здания, в глухую подворотню.

— Ты совсем страх потерял? Чего ты орёшь на всю улицу? — шикнул Пончик, брезгливо стряхивая невидимую пылинку с лацкана своего дорогого пиджака.

— Ты почему на звонки не отвечаешь? Я тебя в гости хотел пригласить, со Звёздочкой познакомить…

—Братуха, мы, конечно, из одной жопы вылезли, но это не значит, что ты можешь приходить, когда вздумается. — перебил его Пончик, и его голос стал холодным и чужим. — Ты сюда больше не приходи. И не звони мне. Никогда.

Незнайка замер от неожиданности:

— Что?..

— Что слышал! — отрезал Пончик. — Если в моей тусовке — среди инвесторов, критиков и чиновников — узнают, кто я такой и откуда взялся, мне конец. Моему бизнесу конец! А дружба с нищим охранником из супермаркета мне тоже, знаешь ли, баллов не добавляет. Так что прости, дружок, но нам не по пути.

Пончик развернулся и чеканным шагом пошёл обратно к парадному входу. Он выбросил бывшего друга из своей жизни за пару секунд — легко, безжалостно и окончательно, даже не обернувшись вслед.

Вечером за ужином Незнайка, крутя в руках чашку с чаем, решился задать вопрос, который жег грудь после разговора у ресторана:

— Звёздочка… А как ты относишься к тому, что я работаю простым охранником?

Девушка отложила вилку и с искренним удивлением посмотрела на него:

— Откуда такие мысли? Кто-то что-то сказал?

Незнайка смутился и соврал, отведя взгляд:

— Да так… В магазине некоторые покупатели смотрят свысока, с брезгливостью. Мне кажется, все вокруг думают, что я мог бы заниматься чем-то более серьезным и прибыльным.

Звёздочка поднялась, подошла к нему сзади и мягко обняла за плечи, уткнувшись подбородком в его макушку:

— Слушай меня внимательно. Ни один из этих сытых лодырей даже представить не может, через какой ад ты прошёл. Откуда ты вырвался и скольких сил тебе стоило остаться человеком. Ты зарабатываешь сам. Честно. Ты порядочный, открытый и настоящий. А это в нашем городе ценится куда дороже любых миллионов.

При слове «честный» у Незнайки отлегло от сердца. В голове сама собой всплыла ухмылка Пончика, набившего карманы ворованными деньгами Знайки. Пончик поднялся, но стал вором и подлецом. А он, Незнайка, остался чист.

— К тому же, — зашептала Звёздочка ему на ухо, расстегивая верхнюю пуговицу на его рубашке, — ты добрый, заботливый… А ещё безумно красивый и чертовски сексуальный.

Она наклонилась и крепко поцеловала его в губы. Разговор о работе был окончен — ужин плавно перетёк в жаркие любовные утехи в спальне.

Прошел еще месяц. Воспоминания об обидной встрече с Пончиком постепенно стерлись из памяти. Жизнь шла своим чередом.

В один из вечеров Звёздочка позвонила Незнайке и попросила подождать её в небольшом уютном кафе на первом этаже здания редакции, чтобы потом вместе поехать домой. Парень пришел раньше, подошел к барной стойке, заказал чай и попросил принести его за дальний столик у окна.

Спустя пару минут перед ним поставили поднос.

— Ваш чай, пожалуйста… — раздался тихий, знакомый голос.

Незнайка поднял глаза — и замер. Сердце пропустило удар.

Перед ним в строгой фартучной форме официантки стояла Кнопочка.

Она смотрела на него с не меньшим шоком, едва не роняя поднос из дрожащих рук.

— Незнайка?.. Это правда ты? — зашептала она, быстро присаживаясь на край диванчика напротив.

— Кнопочка… Как? Откуда ты здесь? — он всё ещё не верил своим глазам.

— Это ты… Твои слова тогда, ночью… — перебила она, торопливо вытирая слёзы. — Ты ушел, а я не могла спать. Твои слова про обман, про помидоры, про «Каст-9» крутились в голове. На следующий день я вылила микстуру… А через пару дней — прозрела. Я увидела всё то безумие, про которое ты говорил! И тоже сбежала через лес.

— А Пончик? Ты видела Пончика? — быстро спросил Незнайка.

— Пончик? — Кнопочка нахмурилась. — Не помню… Сбежал он до меня или после — не знаю. Понимаешь, когда тебя не стало, всем было всё равно. «Каст-9» и музыка Гусли делали своё дело. Знайка со своими агитациями просто перешагнул через твой побег. Тебя забраковали и забыли уже на следующий день. Все просто продолжали пахать.

Незнайка слушал её, и внутри смешивались горечь и облегчение. Он был не один, кто вырвался из этого ядовитого кокона.

В этот момент за большим стеклянным окном кафе показалась фигура Звёздочки. Она суетливо оглядывалась, пытаясь разглядеть, где ее парень.

Незнайка быстро поднялся со стола.

— Кнопочка, мне пора. Я очень рад, что ты жива и вырвалась. Правда.

Он бросил на стол купюру, быстро попрощался с опешившей девушкой и выбежал из кафе навстречу Звёздочке, подхватывая её под руку.

Но Незнайка не был Пончиком. Он не умел так просто вычеркивать людей и легко забывать прошлое.

Мысли о Кнопочке упрямо возвращались снова и снова. В его памяти она осталась той самой чистой, милой и нежной девчонкой из юности. Эти воспоминания затапливали разум настолько, что Звёздочка иногда со смехом щёлкала пальцами у него перед самым носом:

— Эй, Земля вызывает Незнайку! Ты где витаешь?

— Да так… На смене заездился, устал немного, — привычно отмахивался он, пряча взгляд.

Спустя несколько дней, снова приехав за Звёздочкой к редакции, Незнайка не удержался и шагнул за стеклянную дверь кафе. Кнопочка была там.

Она подсела за его столик, и между ними снова завязался разговор. Кнопочка рассказывала о своей новой жизни, о том, как тяжело было поначалу, и вдруг небрежно обронила, что сейчас живет с мужчиной. Ему под пятьдесят, но он очень добрый, заботливый и… обеспеченный.

«Ну, конечно. Деньги и здесь решают всё», — с едва уловимой горечью подумал Незнайка.

Кнопочка замолчала, посмотрела ему прямо в глаза и тихо, почти шепотом добавила:

— Знаешь… А я после нашей первой встречи ни о чем другом думать не могу. Только о тебе.

Его мгновенно бросило в жар. Густой румянец залил щеки.

— Я… я тоже о тебе часто думаю, — выдавил он из себя.

Кнопочка мягко накрыла его ладонь своей. Незнайку словно прошило мощным электрическим разрядом. Он испуганно отдёрнул руку, покраснев до кончиков ушей.

А Кнопочка лишь улыбнулась. Это была та самая улыбка из его воспоминаний — милая, нежная, светлая, из того времени, когда она казалась ему прекрасной и совершенно недосягаемой. И вот сейчас она сидит напротив. Нет стерильных законов Знайки, нет доз «Каст-9», нет запретов и преград.

«Но Звёздочка…» — молнией вспыхнуло в его голове. Звёздочка, которая спасла его, поверила в него, отогрела и подарила настоящую любовь.

Незнайка резко вскочил из-за стола и выбежал на улицу. Осенний холодный ветер больно обжёг пылающее лицо, немного приводя мысли в порядок.

В этот момент из дверей редакции вышла Звёздочка. Как всегда шикарная, эффектная, уверенная в себе, она улыбнулась ему, подошла вплотную и привычно взяла его под руку. Они медленно пошли по вечерней улице, растворяясь в огнях мегаполиса.

А за большим прозрачным окном кафе стояла Кнопочка и молча, не отрывая глаз, смотрела им вслед.

С тех пор каждый раз, когда Незнайка приходил встречать Звёздочку к редакции, он неизменно заходил в кафе. Встречи с Кнопочкой стали тайным ритуалом. Они виделись, говорили ни о чем, и с каждым днем напряжение между ними только нарастало.

В один из вечеров Кнопочка, выждав момент, резко затащила Незнайку в полутёмную подсобку среди коробок с продуктами и задёрнула засов. Не успел он опомниться, как девушка впилась в его губы страстным поцелуем. Парень на секунду опешил, но дикий инстинкт мгновенно взял верх, и он жадно включился в процесс. Его руки ловко шарили по её телу, сжимая мягкие изгибы и притягивая к себе. Одежда словно сама собой полетела на пыльный пол. Дыша часто и тяжело, они впились друг в друга прямо на деревянных ящиках — два бывших узника, два раба, еще недавно не знавших настоящей жизни, теперь отчаянно и слепо сгорали от страсти в подсобке обычного городского кафе.

В этот же самый момент двумя этажами выше, в кабинете главного редактора, разворачивался настоящий ад.

Гризль орал так, что вибрировали стекла в массивных рамах. Звёздочка раскопала слишком много: она собрала железные, непробиваемые доказательства, чтобы завести уголовное дело на самого Спрутса — всесильного мэра города и хозяина газеты.

— Ты дура?! Ты совсем из ума выжила, дрянь?! — брызжа слюной, визжал Гризль, мечась по кабинету.

Он осыпал девушку самыми грязными, унизительными оскорблениями, а потом, не сдержавшись, с размаху отпустил ей звонкую, тяжелую пощёчину. Звёздочка не удержалась и с грохотом свалилась со стула на паркет.

Гризль навис над ней, наклонился к самому лицу и с ненавистью прошипел:

— Ты шлюха! Дешёвка! Забудь про расследование. Я тебя уничтожу, в порошок сотру! Ты уволена! Вон отсюда!

Со слезами, застилавшими глаза, и пылающей щекой Звёздочка выбежала из здания редакции на улицу. Она растерянно обвела взглядом темную улицу, надеясь увидеть привычную фигуру Незнайки, его тепло и защиту… Но встретил её только холодный, пронизывающий ветер. Незнайка в этот самый момент был с другой.

Совершенно сломанная и одинокая, Звёздочка побрела по дороге, куда глаза глядят. Зайдя в первый попавшийся сомнительный бар, она заказала один стакан крепкого алкоголя за другим и глухо, безнадежно напилась.

Едва волоча ноги и теряя связь с реальностью, она побрела дальше по ночным улицам. К середине ночи измученная, замерзшая Звёздочка просто опустилась на сырую землю в каком-то темном парке, прижалась спиной к стволу дерева и провалилась в тяжелый, беспамятный сон прямо под открытым небом.

4я часть.

Торопливо застёгивая молнию на джинсах и натягивая свитер через голову, Незнайка сбивчиво шептал, не попадая руками в рукава:

— Кнопочка, я вернусь! Обязательно вернусь, но сейчас мне надо всё объяснить Звёздочке… Я не могу вот так, за её спиной!

Кнопочка, напротив, медленно и молча натягивала кофту, провожая его долгим взглядом.

Незнайка пулей выскочил из кафе и побежал к дому. Он влетел в квартиру, выкрикивая имя Звёздочки, но его встретила лишь звонкая, давящая тишина. Квартира была пуста. Парень метался из комнаты в комнату, не находя себе места. Набирал её номер — в ответ лишь сухие, холодные гудки. Он выбежал обратно на улицу, обежал все ближайшие кварталы, но Звёздочки нигде не было.

Утром в заброшенном парке замерзшее тело девушки заметили прохожие. Подумав, что она мертва, они в панике вызвали полицию и скорую.

На дежурстве в этот день стоял Мигль. Когда лейтенант примчался на вызов и увидел свою любимую девушку, беспомощно лежащую на сырой земле под деревом, в нём вспыхнула слепая ярость. От бессилия и боли Мигль со всей дури заехал кулаком в землю — комья грязи и сухие листья разлетелись в разные стороны.

Врачи скорой быстро погрузили Звёздочку на носилки. Мигль, глядя на синеющий след от тяжелого удара на её щеке, сжал зубы до хруста:

— Это он?! Это этот бродяга с тобой сделал?! Я найду его… Я из-под земли его достану!

Не думая ни секунды, лейтенант рванул к дому Звёздочки. Он застал Незнайку в квартире — тот сидел на полу в коридоре, обхватив голову руками, абсолютно потерянный и измотанный ночными поисками.

С порога, даже не пытаясь разбираться, Мигль наотмашь всадил кулак Незнайке прямо в челюсть. Парень отлетел к стене и тяжело завалился на пол, утирая кровь с разбитой губы.

— Где она?! Что ты с ней сделал, тварь?! — рявкнул полицейский.

— Я… я не знаю! — задыхаясь, выкрикнул Незнайка. — Я искал её всю ночь! Я был… я задержался, был с другой девушкой, а когда пришел — её уже не было! Честно! Я не знаю где Звездочка!

Мигль тяжело дышал, разглядывая искренний ужас в глазах Незнайки. Лейтенант смог сдержать очередной удар, хотя кулаки чесались.

— Она в больнице. Без сознания, — сухо отрезал Мигль. — И за дело я тебе вмазал, мудила.

Выяснив, что Звёздочка вчера, как обычно, должна была выйти из редакции, Мигль направился прямо к Гризлю.

Он ворвался в кабинет главреда без стука и замер. Гризль вальяжно развалился в своем глубоком кожаном кресле. Рядом с ним суетилась молоденькая секретарша Точилка, испуганно придерживая рукой воротник рубашки, которую не успела застегнуть.

Гризль даже не вздрогнул. Он брезгливо смерил лейтенанта взглядом и выдавил из себя сочувственную мину:

— А, полиция… по поводу Звёздочки? Ужасная история. Она пришла вчера совершенно неадекватная, устроила тут настоящий бардак! Кричала, что ей всё надоело, что она устала, раскидала мои бумаги и выбежала прочь. Мы с Точилкой сами были в шоке. Так ведь, Точилка?

Секретарша, пряча испуганные глаза и сжимая пальцами рубашку, быстро и часто закивала головой:

— Да-да… Всё так и было, господин офицер.

Мигль молча смотрел на эту паршивую постановку. Он видел и дрожащие губы девчонки, и слишком гладкую, заученную ложь в крысиных глазах Гризля. Лейтенант не поверил ни единому слову.

Не произнеся больше ни звука, Мигль развернулся и чеканным шагом вышел из кабинета, твердо решив докопаться до правды.

Оббегав половину города, Незнайка наконец выяснил, в какой больнице лежит Звёздочка. Когда он пробрался в стерильную, тихо пищащую приборами палату и увидел её — бледную, истощенную, прикованную к капельницам, — слова застряли у него в горле. Он сжимал в кармане кулаки, намереваясь признаться во всём: и про Кнопочку, и про подсобку, и про то, что им нужно расстаться. Но язык не повернулся.

Вышедший в коридор врач ошеломил страшным диагнозом: у Звёздочки отказывают обе почки. Нужна срочная, дорогая операция и длительная реабилитация. Названная сумма буквально оглушила Незнайку.

Он бегал ко всем, кого успел узнать в этом городе. Шуруп лишь развел перемазанными мазутом руками и выгреб из кассы все гроши, которых не хватило бы даже на день интенсивной терапии. В банках с доходами простого охранника никто не мог выдать кредит с такой суммой.

Оставался последний шанс. Пончик.

Скрепя зубами, через троих охранников Незнайка всё же смог передать сообщение. Пончик согласился на встречу — не в своем элитном ресторане и не в центре, а на пустырном причале у заброшенного дока, где глухо плескалась темная вода.

Пончик стоял, подняв воротник дорогого пальто, и нервно курил, когда Незнайка подошел ближе.

— Я же просил тебя не проявляться, — буркнул Пончик, не оборачиваясь. — Чего надо?

— Моя девушка умирает, — без предисловий, прямо и сухо ответил Незнайка. — Ей нужны лекарства. Операция стоит огромных денег. У меня их нет. Умоляю, дай в долг. Я отработаю. Всю жизнь на тебя пахать буду, каждую копейку верну.

Пончик затянулся, выбил струйку дыма и наконец повернулся. В его глазах не было привычного глянцевого пафоса — только усталость.

— Незнайка, ты совсем дурак или притворяешься? — тихо сказал он. — У меня нет таких наличных. Все деньги в обороте, в товаре, в аренде. Бизнес — это не сундук с золотом, который под кроватью лежит.

Незнайка сжал кулаки так, что ногти пребольно въелись в ладони:

— То есть ты не поможешь?

— Я говорю как есть! — рявкнул Пончик, но тут же понизил тон и огляделся. — Послушай… У меня нет таких денег. Но я знаю одного человека. Он держит подпольный клуб. Бои без правил. Закрытые ставки, богатые ублюдки, кровавое шоу. Там платят бойцам за один бой столько, сколько ты в своем супермаркете за месяц зарабатываешь. И это даже если ты проиграешь. Платят всегда.

Пончик сделал шаг вперед и жестко схватил Незнайку за отвороты куртки, глядя прямо в глаза:

— Но ты должен понимать, куда лезешь! Это не спортивная арена. Там нет правил. Там калечат, ломают кости и забивают до смерти. Там на ринг выходят монстры, у которых вместо мозгов стероиды. Неужели эта баба стоит того, чтобы ты ложился в гроб?! Ты едва вырвался из одного ада, чтобы сдохнуть в другом?!

Незнайка даже не моргнул. В его взгляде, всегда таком открытом и мягком, сейчас застыл абсолютный, свинцовый лед.

— Она… — произнес Незнайка. — Я готов не просто умирать. Я готов убивать. И если ради того, чтобы она жила, мне придется выходить на этот ринг… то пусть так и будет.

Пончик долго смотрел на него. В этом взгляде больше не было высокомерия элитного ресторатора — в нем проступило уважение. Настоящее, глубокое уважение одного выжившего к другому.

— Ну ты и психопат… — тихо, с тяжелым вздохом выдохнул Пончик.

Он достал из кармана бумажную салфетку, быстро написал на ней адрес с именем и всунул в руку Незнайке. Затем Пончик протянул свою ладонь и крепко, по-мужски сжал пальцы Незнайки.

— Скажешь, что от меня. Тебе дадут шанс. Удачи тебе, Незнайка. Береги себя…

В этот момент Незнайка понял: Пончик не был законченным подлецом. Он просто приспособился. Он сбросил прошлую жизнь, надел маску циника и рвал зубами место под солнцем в этом жестоком, гнилом мире так, как умел.

Пончик развернулся и быстро пошел к своей машине, а Незнайка остался стоять на ветру, сжимая в руке записку.

Уже в тот же вечер Незнайка стоял на арене подпольного бойцовского клуба. Вокруг вопила и делала ставки пьяная толпа. Напротив возвышался гигантский качок, сплошь покрытый тёмными татуировками. Здоровяк глухо ухмылялся, глядя на обычного парня в спортивках, и предвкушал лёгкий куш.

Рефери дал отмашку. Здоровяк с ходу выбросил тяжеленный кулак-кувалду. Удар пришёлся прямо в челюсть Незнайке — в глазах вспыхнули яркие искры, а мир вокруг на секунду потерял ориентацию. Раздался оглушительный рёв зрителей.

Тряхнув головой и сплюнув кровь на пол, Незнайка вернулся в бой. В нём проснулся дикий, звериный азарт. Парень оказался неожиданно ловким и быстрым: он увернулся от второго широкого размаха, юркнул под руку гиганта и нанёс хлесткий двойной удар в печень, а затем всей массой вложился в прямой апперкот. Здоровяк тяжело зашатался и с потоком слюны камнем рухнул вниз.

Забрав свой первый заработанный выигрыш, Незнайка еле доплёлся до дома.

На следующий день всё тело отзывалось тупой, разрывающей болью. Синяки наливались синевой, но, собрав волю в кулак, парень отстоял полную смену в супермаркете. Едва дойдя до квартиры, он рухнул на диван и мгновенно провалился в небытие.

За следующие две недели он выходил на ринг ещё дважды. В те разы противники попались опытнее: Незнайка проиграл оба боя, но за стойкость ему всё равно выплачивали утешительный гонорар.

Третий бой чуть не стал последним. Пропустив тяжелейший удар в ребра и голову, парень неделю отлёживался дома с сильным сотрясением. Но дольше отдыхать он просто не имел права — Звёздочке с каждым днём становилось всё хуже, лекарства стоили огромных денег, а его зарплаты охранника категорически не хватало.

На четвёртый поединок Незнайка вышел, сцепив зубы от незаживших травм. Его оппонентом оказался крупный, грузный мужик с уставшими глазами. Он двигался медленно, тяжело дышал и постоянно пропускал простые выпады. Это был не боец — просто ещё один отчаявшийся бедолага, которому позарез нужны были деньги.

Бой вырос в короткое, избиение. Незнайка отправил мужика в нокаут быстрым ударом и как победитель, забрал свой выигрыш с небольшим бонусом сверху.

Но когда победитель уже выходил за пределы ринга, вдруг замер. Возвышаясь над поверженным мужиком, он успел заметить…

На ВИП-местах, в самом центре зала, на мягких кожаных диванчиках восседал никто иной, как Знайка. Стекла его очков блеснули в тусклом свете ламп.

Он вальяжно расположился в компании самого мэра Спрутса, местного криминального авторитета и по совместительству депутата Мухомора и нескольких ярко размалёванных девиц. Мухомор что-то с хохотом рассказывал, Спрутс лениво отхлебывал коньяк, а Знайка с довольной ухмылкой тискал сидящую рядом красотку. Густые облака ароматного сигарного дыма медленно плыли над их столиком.

Незнайка замер посреди ринга. В голове мгновенно, как элементы сложного пазла, сложилась страшная картинка. Знайка никогда не был «праведным вождём». Он был частью этой гнилой верхушки. И у него были деньги — огромное количество денег.

План созрел отчаянный и безумный, но Звёздочка угасала на глазах, а легальных способов достать нужную сумму на лечение просто не существовало. Незнайка решил пойти на шантаж: выбить деньги у Знайки в обмен на полное молчание о схеме с «Каст-9» и рабским трудом. Вернуться в то место, откуда он с таким трудом вырвался, было смертельным риском. Но выбора не оставалось.

Несколько дней Незнайка выслеживал маршруты и строил план. В один из дождливых вечеров он вернулся к знакомому забору.

Проникнуть в «Цветочный Город» оказалось даже проще, чем сбежать из него. Убедившись, что охраны у внешнего забора по-прежнему нет — хозяева всё так же свято верили в химическую покорность своих стад — Незнайка бесшумно перемахнул через сетку. Он уверенно пробежал между темными бараками и пробрался к главному административному корпусу.

Вскарабкался на второй этаж, Незнайка отжал замком карманного ножа старую оконную раму и юркнул в коридор. Через пару минут он уже стоял перед дверью.

Провернув ручку, парень шагнул в кабинет.

Знайка сидел за роговым столом, пересчитывая пухлые пачки купюр под ярким светом настольной лампы. На скрежет двери он недовольно поднял голову, готовый рявкнуть на нерасторопного слугу, но его взгляд упёрся в Незнайку.

Парень стоял у входа — взъерошенный, в ссадинах и синяках после боев, с тяжелым, сухим взглядом.

Знайка замер лишь на секунду. В его глазах вспыхнуло удивление, которое тут же сменилось холодным, высокомерным пренебрежением. Он медленно откинулся на спинку кресла, поправил очки и тихо, с ядовитой издевкой хмыкнул:

— Надо же… Блудный раб вернулся. И чего тебе не сиделось на свободе, Незнайка?

5я часть.

Незнайка не стал тратить время на оправдания или пустые споры. Он шагнул ближе к столу и заговорил прямо, по-деловому:

— Мне нужны деньги. Полмиллиона. В обмен я буду молчать. О «Каст-9», о вашей сделке со Спрутсом, о рабах в теплицах и о том, куда уходит весь урожай. Никакая пресса, никакой город ничего не узнает. Ты даешь мне наличные — я исчезаю навсегда.

Знайка цокнул языком и с иронией качнул головой, оценивая дерзость бывшего рабочего:

— Надо же, полмиллиона… А губа у тебя не дура, Незнайка.

Сделав вид, что соглашается с условиями, Знайка незаметно нащупал пальцами под столешницей тайную кнопку и утопил ее до упора. Чтобы выиграть время, он натянул на лицо спокойную мину и начал разыгрывать дешевую комедию. Он неторопливо достал толстую пачку купюр, медленно слюнявил пальцы и по одной раскладывал бумажки на полированной поверхности, собирая аккуратную маленькую стопочку.

Через пару минут дверь кабинета с грохотом вылетела. В помещение ворвались двое дюжих, широченных бугаев в серой форме без каких-либо шевронов или опознавательных знаков.

Незнайка даже не успел дернуться. Ему профессионально заломили руки за спину, заставив согнуться пополам — так, что лицо почти касалось его собственных колен. Парень тяжело, прерывисто дышал, но хватка охранников была мертвой.

Раньше Незнайка никогда не видел этих людей. Впрочем, теперь всё сходилось: «Каст-9» просто блокировал восприятие. В городе всегда были смотрящие и надзиратели, но под микстурой их присутствие казалось всем естественной частью «великого замысла» и общего порядка.

Знайка поднялся из-за стола, не спеша подошел к согнутому Незнайке и присел на корточки прямо перед его лицом, чтобы тот отчетливо видел каждое движение его губ.

— Ты правда решил, что ты со мной на равных, ничтожество? — тихо, но с ядовитой ненавистью зашипел Знайка. — Ты кто вообще такой? Тупой, необразованный мусор, оборванец, которому я годами давал крышу над головой и миску жратвы! И ты, мелкая вшивая шестеренка, возомнил, что можешь шантажировать меня?

Знайка поднялся и с силой пнул Незнайку носком туфли в плечо:

— Я — Знайка! За мной стоят миллионы, Спрутс, полиция и вся городская верхушка! А за тобой — ровно ничего, кроме твоей глупости. Ты думал, сбежал за забор и стал умным? Да ты как был тупым дурачком, так им и остался! И за свое самоуправство, за эту дикую дурь ты сейчас ответишь по полной программе.

Судебный процесс превратился в фарс. Знайка, задействовав свои связи с Мухомором и Спрутсом, за пару месяцев сфабриковал против Незнайки дело о вооруженном нападении и краже.

Когда судья зачитывал приговор — семь лет колонии строгого режима — Знайка, сидевший в первом ряду в идеальном костюме, едва заметно подмигнул Незнайке. В этом взгляде читалась абсолютная, безнаказанная победа. Он развернулся и вальяжно покинул зал суда.

На зону Незнайку доставили поздним вечером. Его не волновали ни сырые стены, ни запертые двери — его изнутри выжигала одна-единственная мысль: Звёздочка. Она осталась там одна, умирающая, без денег на лекарства, а он ничем не мог ей помочь.

Когда тяжелая дверь камеры захлопнулась, Незнайка поднял глаза. На нижней койке сидел мужчина. Высокий, с широченными плечами, в растянутой майке. Густая темная щетина и массивные, тяжелые кулаки, покоившиеся на коленях, придавали ему откровенно устрашающий вид. Парнишка невольно сжался.

— Проходите, молодой человек. Не стесняйтесь, — внезапно раздался мягкий, бархатный и удивительно интеллигентный голос.

Мужчина поднялся, сглаживая свое грозное впечатление, и жестом указал на свободную койку. В его движениях не было ни грамма тюремной агрессии.

— Меня зовут Движок, — представился он, протягивая гигантскую ладонь. — А вы, я вижу, совсем не похожи на уличного грабителя. За какие же злодеяния вас определили в наш уютный уголок?

Незнайка опустился на койку. Горечь и отчаяние переполнили его, и слова сами полились наружу. Он рассказал всё: про «Каст-9», про тяжелый рабский труд, про отравленную еду, про сочный помидор в теплице, побег, Звёздочку, бои без правил и визит к Знайке.

Чем дольше Незнайка говорил, тем сильнее менялся Движок. Его крупные кулаки сжались так, что побелели костяшки, а сам он едва не свалился с койки от шока.

— «Каст-9»?.. Рабы?.. Боже мой… — Движок обхватил голову руками. Его голос задрожал. — Что этот подлец сделал с моей мечтой…

— Вашей мечтой? — не понял Незнайка.

— Это я! Я придумал «Цветочный Город»! — выкрикнул Движок, и в его глазах вспыхнули слезы. — Двадцать пять лет назад! Я был молодым инженером, у меня горели глаза! Я хотел создать идеальный научно-производственный кластер для молодежи! Место, где юные ученые, агрономы, врачи, инженеры могли бы жить, учиться и творить! Без ипотек, без нищеты, без бытовых проблем! Чтобы Знайка занимался наукой, Пилюлькин — медициной, Гусля — культурой! Это должен был быть наукоград будущего! Автономный рай для развития человеческого потенциала!

Движок тяжелым шагом заходил по тесной камере, глотая подступающие слезы и не стыдясь своих эмоций:

— А Знайка… Знайка был моим организатором. Ушлый, холодный, расчетливый. Когда проект получил гранты, он спутался с Мухомором. Тот тогда еще не был депутатом, а был обычным бандитом из девяностых, сшибавшим дань с уличных ларьков! Они увидели в моей идее не будущее науки, а идеальную, закрытую от глаз контролируемую ферму! Они подставили меня, повесили растрату, наркотики и упрятали сюда! Но я и подумать не мог… Я думал, проект закрыли! А они синтезировали дрянь, посадили детей на химию и превратили мечту о светлом будущем в вонючий концлагерь для бесплатного рабского труда!

Движок бессильно опустился напротив сокамерника и сжал его плечо:

— Знайка украл не просто мою идею. Он украл жизнь у вас всех.

Прошло два месяца. Незнайка постепенно свыкался с мыслью, что ближайшие семь лет его миром будут нары, сырой потолок и разговоры с Движком, который за свою украденную мечту отматывал уже третий десяток. Мысли о Звёздочке грызли изнутри.

Всё изменилось в один из поздних вечеров. Незнайку и Движка неожиданно подняли с нар, вывели в коридор и зачитали указ о срочном этапе в другую зону.

Их вывели во двор. Всё, что они успели заметить перед погрузкой — глухая ночь, лепящий в лицо снег и дикий, жуткий холод. Арестантов затолкнули в тёмный фургон автозака, и машина взревела мотором.

Они ехали около сорока минут по разбитой дороге. Внезапно машина резко, юзом затормозила. Движок, с согнутыми и скованными за спиной руками, не удержал равновесия и тяжело свалился на грязно-ледяной пол фургона. Незнайка, неуклюже изгибаясь со своими сцепленными сзади запястьями, кое-как упёрся плечом и подбородком, помогая старику подняться обратно на скамью.

В этот момент за металлическими стенами автозака разразился шум. Послышались отчаянные крики, отборная ругань конвоиров и сухие, частые очереди автоматических выстрелов. Через полминуты всё резко стихло.

Тяжелая задняя дверь с грохотом распахнулась. В проёме возникли двое высоких парней в черной военной форме без опознавательных знаков, похожие на спецназ.

— Вылазь! Живо! — гаркнул один, выдергивая арестантов на мороз.

Их заставили бежать. Ночью, без фонарей и какого-либо света, пробираясь через сугробы и холод, они не понимали, куда их ведут. Ноги утопали в снегу, дыхание вырывалось обжигающим паром.

Только когда утренние сумерки густым, серым киселем начали разливаться по небу, отряд вышел к одинокому, занесенному снегом домику на самой окраине города. Замёрзшие до костей Незнайка и Движок были бы рады абсолютно любому помещению, лишь бы укрыться от ветра и перевести дух.

Внутри домика было неуютно, пыльно и пахло заброшенным жильем — давным-давно здесь никто не жил. В центре единственной комнаты стоял массивный деревянный стол. За ним восседал высокий, худощавый мужчина лет сорока пяти с проницательным, жестким взглядом.

А напротив него сидела Кнопочка.

Едва увидев Незнайку, всклокоченного и в снегу, девушка замерла на секунду, а затем сорвалась с места и с плачем бросилась ему прямо на шею, крепко прижимаясь всем телом. Незнайка только беспомощно застыл — ответит на объятия он не мог, его руки всё так же сзади сковывали тяжелые стальные браслеты.

Один из бойцов достал ключ и расстегнул наручники. Металл с тихим кликом разжался, и Незнайка с облегчением опустил затекшие, занемевшие руки.

Мужчина поднялся из-за стола. Это был майор Свисток.

— Я давно веду расследование по «Цветочному Городку», — суховато, без лишних реверансов заговорил Свисток, чеканя каждое слово. — Мы знали, что там происходит какая-то дрянь, но пробить крышу Спрутса и Мухомора не удавалось. Полгода назад мои люди подобрали на трассе Кнопочку — замерзшую, голодную и перепуганную до полусмерти. Она стала нашим главным свидетелем.

— То есть вы не… — Незнайка переводил взгляд с мужика на Кнопочку.

— Я так сказала, потому что ты так рассказывал о Звездочке. Хотела, чтобы ты не подумал, что я не смогла устроиться.

Незнайка смотрел на Кнопочку, и та лишь смущённо и виновато опустила глаза.

— Сейчас у нас есть основания начать официальное расследование, — продолжал майор. — Моя опергруппа уже потрошит редакцию, где работала Звёздочка. Мы изъяли её ноутбук, нашли часть архивов. Хотели взять главного редактора, но Гризль, скотина, успел сорваться и сбежал.

Майор сделал паузу, тяжело опираясь руками о стол, и посмотрел Незнайке прямо в глаза:

— Но есть проблема. Файлы, которые собирала Звёздочка… часть из них Гризль успел подтереть, а часть — просто косвенные улики. В суде Спрутс и Мухомор с потрохами купят любого судью, если у нас не будет железобетонного, стопроцентного доказательства. Нам нужна прямая запись, где Знайка признается в синтезе «Каст-9» и схеме рабского труда.

Незнайка сжал кулаки:

— И что вы предлагаете?

— Ты пойдёшь туда снова, — отрезал Свисток. — Ты будешь живцом. Мы обвешаем тебя жучками и петличками. Ты выведешь Знайку на откровенный разговор.

— Вы с ума сошли?! — подал голос Движок из угла. — Вы отправляете парня в пасть к волкам! Вы хоть понимаете, что они с ним сделают?!

— Понимаю! — гаркнул майор. — Но другого шанса у нас нет! Или Незнайка делает это, или Знайка с Мухомором уйдут чистыми!

Парень глубоко вздохнул, утирая холодный пот со лба. Его буквально трясло от волнения и страха, но отступать было некуда.

…Через неделю подготовка была завершена.

Пробираясь через уже знакомую дыру в заборе, Незнайка чувствовал, как микрофон под свитером холодит кожу, а сердце колотится где-то в горле. Он забрался на второй этаж, бесшумно вскрыл окно и проник в главную цитадель.

Кабинет Знайки был пуст. Незнайка подошёл к массивному кожаному креслу хозяина, сел в него и стал ждать, уставившись в закрытую дверь.

Спустя двадцать минут ручка повернулась. Знайка вошёл в кабинет, на ходу листая какие-то бумаги. Он шагнул к столу, поднял голову и…

Незнайка упёрся тяжелым, холодным взглядом прямо в бликующие стёкла его очков.

Знайка от неожиданности замер на пороге. В его глазах на мгновение вспыхнул дикий дискомфорт, но он мгновенно справился с собой. На его лице расплылась бешенная, наливающаяся злобой гримаса.

— Ты?! — орал Знайка так, что на шее вздулись вены. — Ты как сюда пробрался, тварь?! Ты как сбежал, кусок дебила?! Тебя, сука, на зоне гноить должны, а ты опять в мой кабинет ввалился?! Мало я тебя, мразь, в подвале дерьмом кормил?!

Не давая Незнайке сказать и слова, Знайка со всей дури заорал и позвал охрану.

Трое озверевших охранников в серой форме сходу обрушились на нарушителя. Парень пытался отбиваться, но против троих верзил у него не было шансов. Его сбили с ног, начали методично и жестоко забивать ногами по рёбрам и лицу, а затем скрутили руки за спиной и мёртвой хваткой прижали к окровавленному паркету.

— Хватит! — тяжело дыша, крикнул Знайка, поправляя съехавшие очки. — Не убейте раньше времени. Позовите доктора.

Через несколько минут в кабинет вальяжно вошёл Пилюлькин. На нём был белоснежный, крахмальный халат, а в руках он держал блестящий металлический чемоданчик.

— Ой-ой-ой, кто это у нас тут такой непослушный? — нарочито ласковым, тошнотворно-нежным голосом заговорил Пилюлькин, подходя к лежащему на полу Незнайке. — Опять головка болит? Опять непослушание в попке заиграло? Ничего, сейчас дядя доктор всё исправит…

Доктор достал шприц с мутной, желтоватой жидкостью и издевательски погладил Незнайку по всклокоченным волосам:

— Сейчас мы сделаем один маленький укольчик… и ты снова станешь шелковым, милым и очень, очень послушным.

Игла легко вошла в шею. Незнайка дернулся, пытался закричать, но по венам мгновенно разлился ледяной, парализующий яд. Свет в глазах померк, звуки превратились в глухой гул, и парень моментально провалился в непроглядную, липкую тьму.

Охранники без церемоний скинули бессознательное тело Незнайки в тесный, пыльный чулан и с грохотом заперли дверь на засов.

Сколько прошло времени — час или целая вечность — парень не знал. Когда тяжелый туман в голове начал постепенно рассеиваться, Незнайка открыл глаза, но увидел только непроглядную, звенящую темноту. Руки сзади были намертво стянуты жестким пластиковым хомутом, всё тело ломило от жестоких ударов, а во рту стоял стойкий металлический вкус крови.

Вдруг засов скрежетнул, и в чулан ударил слепящий свет. На пороге стоял Знайка. В его правой руке лениво поблёскивал металл пистолета.

Незнайку обдало липким, ледяным страхом. В голове пронеслась жуткая мысль: Свисток со своими бойцами просто не успеет. Знайка пустит мне пулю в лоб прямо сейчас, и к моменту штурма мое тело уже успеет остыть на грязном полу.

Знайка, наслаждаясь его испугом, медленно опустился на корточки, приблизив свое лицо вплотную к пленнику. От него пахло дорогим одеколоном и сигарами.

— Ты меня прямо удивил, — с ядовитым злорадством прошипел он, покручивая пистолет на пальце. — Настырный какой, а… Давно мне никто не создавал столько головной боли. Но ты упорный! А за такое упорство, знаешь ли, надо награждать. Я не буду пачкать мозгами свой кабинет. Я убью тебя за пределами этого места. На свободе сдохнешь!

Знайка запрокинул голову и зашелся сухим, торжествующим смехом.

По его знаку из коридора вынырнули два дюжих амбала. Они подхватили беспомощного Незнайку с пола, как мешок с костями, выволокли на морозный воздух и сунули в багажник огромного черного джипа. Крышка с глухим стуком хлопнула, погрузив всё во тьму.

На улице стояла ночь, хотя зимой темнеет рано, и время могло быть совсем не поздним. Внедорожник взревел мощным мотором и сорвался с места. Ехали относительно недолго — минут двадцать. За руль сел сам Знайка, а на переднем пассажирском расположился один из его верных охранников.

Машина резко затормозила. Багажник распахнулся, и сильные руки вытащили Незнайку наружу, брезгливо швырнув его прямо на мёрзлую землю.

Парень больно свалился набок. Вокруг стеной стоял темный, заснеженный лес, в котором гудел зимний ветер. Действие химического укола Пилюлькина понемногу отпускало, но на смену параличу пришла дикая боль — виски кололо острой спицей при каждом ударе сердца, а свет фар джипа выжигал глаза.

Незнайка лежал на снегу, тяжело дышал, шел пар изо рта.

Знайка стоял над согнутым телом, тяжело дыша на сильном морозе. Его глаза за стеклами очков горели безумным, торжествующим огнем.

— Я этот Цветочный Город создал не для того, чтобы мне помешал какой-то мелкий сморчок! — с ненавистью выплюнул он.

Почувствовав полную безнаказанность и полную власть над жизнью лежащего на снегу парня, Знайка уже не мог остановиться. Его прорвало. Он сочным матом и с ядовитым хохотом начал вываливать всю правду: как лично для него Пилюлькин разрабатывал состав «Каст-9», как годами сбывал тонны нелегального урожая через Мухомора и Спрутса, как травил сомневающихся и за бесценок продавал человеческие жизни.

Закончив свою исповедь, Знайка с щелчком взвёл курок и приставил холодный дуло пистолета прямо к лбу Незнайки.

Парень зажмурился от дикого страха, прощаясь с жизнью. Палец Знайки уже начал плавно давить на спуск, как вдруг ночную тишину леса взорвали ослепляющие вспышки фонариков и оглушительный рёв:

— Спецназ! Оружие на землю! Руки за голову!

Из заснеженных кустов со всех сторон выскочили бойцы в черной амуниции. Всё произошло за доли секунды: Знайку сбили с ног и жестко впечатали лицом в мёрзлую землю, выбив пистолет. Его охранника заломили рядом, ткнув стволом в затылок.

Майор Свисток подбежал к Незнайке, быстро разрезал пластиковый хомут на его запястьях и аккуратно помог парню подняться.

— Запись прошла идеально, сынок. Ты справился, — тихо сказал майор, но в этот момент в его кармане зазвонил телефон.

Свисток достал смартфон, ответил и несколько секунд молча слушал, сжимая челюсти. Затем он медленно опустил руку и хриплым, надломленным голосом произнес:

— Звёздочка скончалась. Десять минут назад в реанимации.

Незнайку будто ударили обухом по голове. Земля ушла из-под ног, а в ушах зазвенела оглушающая тишина.

— Ха! Наконец-то эта шлюха сдохла! — издевательски выпалил Знайка.

Незнайка, не помня себя от горя и ярости, из последних сил сделал шаг и со всего размаху зарядил тому кулаком прямо в морду. Раздался сухой хруст. Знайка взвизгнул, сплюнув на белый снег алые брызги крови. Теперь он сидел беспомощный, связанный и согнутый пополам — точно так же, как недавно крутили Незнайку в его собственном кабинете.

Майор Свисток подхватил качающегося Незнайку под руки, не дав ему упасть, и повез обессиленного, разбитого парня в больницу, чтобы медики оказали ему первую помощь.

Зимнее кладбище тонуло в мелком снеге. Возле свежей могилы собрались немногочисленные присутствующие: майор Свисток в плаще, плачущая Кнопочка и молчаливый Движок.

Незнайка стоял у самого края ямы. Лицо в ссадинах и гематомах казалось окаменевшим, а в пустоте под ребрами выгорело всё. На тёмный деревянный гроб медленно падали снежинки и слезы.

Избитый парень опустился на одно колено и аккуратно положил на полированную крышку одну-единственную ярко-красную розу — точно такую же, как в букете, который подарил ей с первой зарплаты.

— Спасибо тебе за то, что сделала меня человеком, — тихим, хриплым шепотом произнес Незнайка, касаясь пальцами холодного дерева. — Я никогда тебя не забуду. Прости, что не успел.

Он поднялся, развернулся и, не дожидаясь, пока гроб начнут засыпать землей, пошел прочь по замерзшей аллее.

Проходя мимо мусорного контейнера у ворот кладбища, Незнайка на секунду замер. Он достал из кармана курточки старую, помятую синюю кепку — последний символ своей прошлой, наивной жизни. Парень сжал её в кулаке, бросил в бак и, подставив лицо холодному ветру, ушел в шумный, чужой, но теперь уже открытый перед ним большой город.

11.08.2026г.